В новосибе в мешалкина делают операции киберножом официальный сайт

Мешалкина» Александр Караськов — о том, как возглавляемый им новосибирский Институт им. Мешалкина превратился в федеральный медцентр Новосибирский научно-исследовательский институт патологии кровообращения им.

Журнал Status #07-2012

Мешалкина» Александр Караськов — о том, как возглавляемый им новосибирский Институт им. Мешалкина превратился в федеральный медцентр Новосибирский научно-исследовательский институт патологии кровообращения им. Мешалкина встретил юбилейный для себя год в новом статусе: еще в прошлом ноябре Минздрав России издал приказ о переименовании института в Сибирский федеральный биомедицинский исследовательский центр.

Теперь, помимо лечения заболеваний сердца и сосудов, Центр им. Мешалкина начнет развивать нейрохирургию, онкологию, ядерные и клеточные технологии целенаправленно, опираясь на соответствующие административно-финансовые ресурсы. Курировать деятельность новосибирского предприятия будет попечительский совет под руководством главы ГК «Ростех» Сергея Чемезова.

О трудных метаморфозах и открывающихся перспективах Vademecum рассказал директор центра Александр Караськов. Идею поддержали, но реализовать ее и провести переформатирование не удалось. Теперь мы намерены трансформировать НИИ в кластер, развивающий четыре-пять мощных площадок — институт новейших кардиохирургических технологий, куда войдут хирургия новорожденных и все открытые операции на сердце и сосудах, институт интервенционной и эндоваскулярной кардиологии, институты нейрохирургии и онкологии, а также центр персонифицированной и трансляционной медицины.

Конечно, мы не будем создавать отдельные бухгалтерии на каждый институт — все будет внутри одного учреждения. Иными словами, новым статусом мы просто зафиксировали то, что и так развивали в последние 15 лет. Правительство России и Минздрав обещали нам всестороннюю поддержку, а кроме того, в прошлом году мы сформировали попечительский совет центра, который возглавил глава госкорпорации «Ростех» Сергей Чемезов.

На июнь запланировано первое заседание совета, которое намерены посетить заместитель председателя правительства Аркадий Дворкович и министр здравоохранения Вероника Скворцова, и тогда мы представим стратегию развития нашего центра на ближайшие годы. Вы планируете сотрудничать с «Ростехом»? Когда два года назад Сергей Викторович был у нас и мы предложили ему возглавить попечительский совет центра, он сформулировал свое согласие примерно так: «Ну это же моя родная Сибирь, конечно!

Что касается сотрудничества с «Ростехом», то новые идеи на самом деле есть. Сейчас мы планируем совместно с госкорпорацией создать биомедицинский парк, в котором будут вестись разработки в области персонифицированной и клеточной медицины. В долгосрочной перспективе хотим сформировать конкурентоспособный сектор отечественных медицинских технологий, увеличить объем высокотехнологических медицинских услуг, снизить себестоимость лечения и улучшить его результаты, для начала — в Сибири.

Мы надеемся, что совместно с госкорпорацией вплотную приступим к этой работе сразу после того, как будет утверждена новая концепция развития центра. Но некоторые высокотехнологичные проекты мы реализуем и самостоятельно. Воплощение этого замысла — во многом заслуга министра здравоохранения. В итоге состоялось подписание международного соглашения, давшего старт практическим действиям.

Мы работаем со многими известными учеными, например, с биофизиком Константином Агладзе, получившим мегагрант на разработки в области клеточных технологий. В этой кооперации осуществляются разработки международного уровня в области моделей генетических заболеваний, в том числе сочетанных патологий, генной и тканевой инженерии, работа с плюрипотентными клетками.

На данном этапе мы выходим за пределы доклинических исследований — на этап практического применения. Зачем понадобилось расширение компетенций в сфере нейрохирургии и онкологии?

Хорошая база была в Барнауле, Красноярске, Омске. И я прекрасно понимал, что договориться с регионами, чтобы они направляли пациентов, невозможно. Максимум, что они могли сделать, —прислать неоперабельного пациента со множественными осложнениями. Я понял, что к таким пациентам подход должен быть особый. Но у нас в стране почти не было работ, посвященных сочетанным заболеваниям.

Единичные примеры — у академика Рената Акчурина, академика Михаила Давыдова. Мы много говорили о развитии симультанных сочетанных патологий, беседовали о гибридных технологиях.

И для меня это была своего рода экспериментальная площадка, где я прочувствовал, как это может и должно работать. Потом уже начал реализовывать эти идеи у себя. Естественно, все за счет принимающей стороны. Там мы открыли для себя свободный рынок и поняли, что такое конкуренция.

Вместе с нами приезжали немцы, голландцы, американцы. Но наши результаты были намного лучше, чем у представителей других школ. А в Китае все очень жестко: если в отделении умер даже один ребенок, оттуда сразу уходят все пациенты и больше там никогда не появляются.

Поэтому длительные контракты с американцами и европейцами рассыпались в течение года. А мы проработали с Китаем до года, когда регулярные поездки туда прекратились. Но с китайцами мы дружим и работаем до сих пор. Я обсуждал свою идею с Александром Николаевичем Коноваловым, гуру мировой нейрохирургии, который хотел, чтобы мы на базе своего института создали нейрохирургический центр.

Александр Николаевич пошел к министру Михаилу Зурабову, тот — к президенту, президент дал добро, и в году мы стали «номером один» в очереди на запуск федерального центра нейрохирургии. Но потом Сергей Собянин, практически перед своим уходом с поста губернатора Тюменской области, уговорил президента, чтобы первый нейрохирургический центр был построен именно в его регионе.

И мы, как говорится, пролетели. Но надо знать Александра Николаевича, который сказал Зурабову: «Если в Новосибирске не будет нейрохирургического центра, я тебе больше руки не подам». Зурабов снова пошел к президенту, мы снова получили разрешение, уже провели все коммуникации, подготовительные работы и должны были стартовать — даже быстрее, чем тюменская клиника.

Но тут вмешались региональные власти, которые приняли решение строить нейрохирургический центр не у нас, а на базе новосибирской областной больницы. Но мы уже не могли остановить развитие в своем НИИ нейрохирургии как отдельного направления. Нас не интересовала традиционная нейрохирургия, нам нужны были самые передовые малотравматичные технологии. Не поскупились, сделали центр суперсовременным, и траты оправдались.

С радиологическим комплексом на базе нашего центра все было гораздо быстрее. В комплексе было два ускорителя, рассчитанных на лечение 2 тысяч пациентов в год. Так что мы уже сейчас — полноценный многопрофильный центр. Что вы, как руководитель клиники, специализирующейся на сочетанных операциях, думаете об этой критике? На мой взгляд, сейчас действительно проводится необоснованно большое количество операций с использованием ИК — во многих случаях, например, устранение межпредсердных дефектов можно провести эндоскопически.

А новейшие технологии минимизируют риски — эндоскопия четко визуализирована и позволяет проконтролировать все нюансы во время операции, уменьшается реанимационный период. Наконец, такие операции стоят примерно вдвое дешевле операций с ИК. Устранение межпредсердных дефектов эндоскопическими способами стоит — тысяч рублей, в то время как аналогичная операция с ИК оценивается примерно в тысяч рублей.

Однако как для этих, так и для других технологий существуют свои показания и противопоказания. Конечно, в случаях, когда нельзя сделать операцию малотравматичным способом, ИК применить необходимо. Вот к нам привозят пациента с ожирением весом кг в стадии острого инфаркта миокарда, он декомпенсирован, у него мультиорганное поражение. Конечно, никто не захочет в этом случае подставлять эндоваскулярного специалиста. Такие пороки, как, например, тетрада Фалло, нельзя исправить без ИК, если ты хочешь провести всю реконструкцию в один этап, и к этому имеются все показания.

Но когда на поток ИК запускаются пациенты со стандартными заболеваниями, это, конечно, неверно. При этом в год мы проводим около 7 тысяч симультанных операций. В прошлом году мы получили 4,1 млрд рублей из бюджета и системы ОМС, а кроме того, заработали около млн рублей на внебюджетной деятельности, включая платные медуслуги и доходы от ведения научных разработок.

Например, компания «Клатона» ежегодно обслуживает в стоимостном выражении почти треть ваших заказов. Что стало залогом такого партнерства? Это так? Законченный проект получился только с «Ангиолайном». Мы совместно провели исследования и разработали линейку стентов с рассасывающимся лекарственным покрытием. И сейчас более 60 тысяч таких изделий поставляется во все крупнейшие кардиохирургические центры России. У нас с «Ангиолайном» есть совместная лаборатория, которая разрабатывает все новинки в области эндоваскулярной кардиохирургии, это авангард всего производства.

За счет средств федеральной адресной инвестиционной программы, утвержденной еще в году, мы провели только первый этап реконструкции, второй ее этап перенесен на неопределенное время. Очень надеюсь на поддержку президента и Правительства РФ. Пусть и в усеченном варианте, учитывающем только самое необходимое, но этот этап будет окончен. Когда реабилитация выполняется грамотно и пациент проходит соответствующий курс лечения, качество его жизни улучшается, и на повторную операцию он приходит не через три — пять лет, а гораздо позже, или же в ней совсем отпадает необходимость.

А если посчитать, сколько государство сэкономит на лечении и медикаментах для этих пациентов, получится выигрыш в миллиарды рублей.

«Мы рисковали задохнуться в потоке пациентов с тяжелыми сочетанными заболеваниями»

Журнал Status История бренда мунистическая, где работает стационар клиники. За относительно небольшую арендную плату Айзикович взамен пообещал отреставрировать этот памятник архитектуры начала двадцатого века и проводить бесплатно для города 48 циклов ЭКО в год. Ремонт в здании компания уже сделала — сейчас доукомплектовываются операционные залы, лаборатории и стационар: — На сегодняшний день мои интересы — в плоскости сложной медицины. В этом же помещении мы расположили операционный блок из четырех операционных палат и реанимации, — продолжает разговор Борис Айзикович.

История борьбы с макроаденомой гипофиза

Эта методика позволяет новейшим способом лечить рак. Осталось совсем немного, чтобы этот метод завоевал весь мир. В Японии уже работают две клиники БНЗТ, а в скором времени по всему миру их откроется еще 4, и началось изготовление установки для клиники в Москве. В национальном медицинском исследовательском центре онкологии им. Блохина Минздрава России к году появится такой метод лечения раковых опухолей, как БНЗТ — без хирургического вмешательства эпитепловые нейтроны уничтожают раковые клетки — внутри каждой из них происходит мини-ядерный взрыв, который не выходит за пределы клетки.

Клиники применяющие гамма-нож и кибер-нож в России, Германии, Израиле и Чехии

История борьбы с макроаденомой гипофиза История борьбы с макроаденомой гипофиза Здравствуйте! Хочу поделиться нашим опытом борьбы с макроаденомой гипофиза. Моему папе в марте г. Обследование выявило наличие макроаденомы гипофиза размером 7 на 2. Проживаем мы в Новосибирске, здесь есть как минимум три центра работы с аденомами гипофиза Дорожная клиническая больница, клиника Мешалкина, гор больница да плюс еще частные центры. Главный нейрохирург по Новосибирску - Кривошапкин А. Вместо себя в Железнодорожке оставил Семина П. Папа обратился к нему решили не дожидаться приема у Кривошапкина, так как надо было ждать порядка - месяцев по записи, а эта болезнь может в любой момент привести к полной потере зрения, чего, конечно же, не хотелось. Семин посоветовал не откладывать операцию, назначил несколько анализов, порекомендовал пройти обследование у лора до операции.

Заключение:признаки остеохондроза шейного отдела позвоночника.

ПОСМОТРИТЕ ВИДЕО ПО ТЕМЕ: В Новосибирске 30 летнюю женщину с опухолью мозга во время операции вернули в сознание

.

.

.

ВИДЕО ПО ТЕМЕ: Новосибирские врачи удалили огромную опухоль головного мозга пациентке из Башкирии

Комментариев: 2

  1. vik-v58:

    Скелеты ходячие. Их только для концлагеря снимать.

  2. zlatorazboy:

    Все анализы, УЗИ, Ренген – в норме. Ждём следующего приступа….